Итальянская музыка похожа на миловидную, хотя и сильно нарумяненную, кокетку, бойкую и непоседливую, стремящуюся блистать повсюду, не задумываясь, зачем и почему, на ветреницу, пристрастия которой проявляются во всём, о чём бы она ни заговорила; когда изображается нежная любовь, она заставляет её плясать гавот или жигу. И разве нельзя сказать, что в её руках серьёзное становится комическим, и что она больше годится для песенок, чем для воплощения великих сюжетов? Подобно тем комедиантам, которые, обладая сугубо комическим дарованием, невольно превращают в посмешище даже трагедию, когда пытаются за неё взяться? Нельзя не признать, что благородство французской музыки служит гораздо более величественным воплощением героических сюжетов и больше годится для котурнов и театра, тогда как в итальянской музыке все страсти кажутся схожими: радость, гнев, страдание, счастливая любовь, любовник сомневающийся или надеющийся, - всё в её изображении наделяется одинаковыми чертами и одинаковым выражением, это всё та же вечная жига, резвая попрыгунья.
