Плохое действие, производимое в музыке слишком вычурным пением, во-первых, происходит оттого, что в фугах, к несчастью, спутываются слова, ибо при пении на несколько голосов там, где есть фуга, одна часть певцов поёт какое-либо одно слово, а в то же время другая принуждена петь совсем другое. В результате слова смешиваются между собой таким образом, что уже непонятно, что говорится. Но именно в словах заключается душа пения, именно они составляют цель музыки и доставляют наслаждение.
Во-вторых, к этой путанице слов присоединяется сумятица фуги, которая не может согласовать движения своих нот с движением, которого требует каждое слово в соответствии со своим акцентом и продолжительностью или краткостью нот. Трудно представить себе, как плохо выговаривается большая часть слов, да и к тому же приходится произносить их смешанными и неясными. И чем более сложна фуга, тем хуже в этом отношении. По этой причине часто в пении возникает то странное бормотанье непонятных слов, которое в шутку называют лаем своры собак. Лишь немногие рассудительные люди могут переносить его.
В-третьих, музыка слишком искусственная, с разными тонкостями контрапункта порождает мелодию такого рода, что очень часто в ней слышится весёлость там, где должна быть печаль, живость и смешливость – где скорее бы подходило благочестие, лёгкость или грация – где лучше всего была бы серьёзность, и так всё наоборот. Этими недостатками полны сочинения прежних мастеров, поэтому сегодня хорошие музыканты не могут петь их, не изменяя вкусу, ибо это действительно прекрасная музыка, но лишь в нотных знаках, а не в словах. Это всё равно, что красивые тела, но тела не живых людей, а лишённых души, и хотя они не зловонные трупы, но, по крайней мере, тела, изображённые на рисунке.
