Опера-сериа (dramma per musica)

Либретто: Пьетро Метастазио

Премьера: 31 января 1762 года, Копенгаген, Королевский театр

Язык: итальянский

Суть сюжета

Женщина строит город. Женщина встречает мужчину. Женщина теряет всё.

История эта стара, как мир, и нова, как завтрашний день. Царица Дидона бежала из Тира после того, как её родной брат убил её мужа. На пустом африканском берегу она основала Карфаген — из пепла, из отчаяния, из женской воли. Она поклялась, что больше никогда никого не полюбит. Что хватит с неё потерь.

Но боги смеются над женскими клятвами.

Буря прибивает к карфагенским берегам корабли Энея — троянца, спасающегося из горящей Трои. Он плывет в Италию, чтобы исполнить волю Юпитера и основать Рим. Он весь — предназначение, долг, миссия. В нём нет ничего своего — ни желаний, ни страхов, ни права на слабость.

Дидона смотрит на него и понимает: пропала.

Они любят друг друга. Дидона забывает о троне, о клятве, о гордости. Эней забывает о богах, о Риме, о долге. На миг им кажется, что счастье возможно.

Но Юпитер напоминает. Эней вспоминает, кто он. И уходит.

Дидона остаётся одна. Сначала она кричит, потом шепчет, потом снова кричит. Но корабли уже далеко.

Тогда она приказывает сложить костёр. Говорит, что это жертва богам. И бросается в огонь.

Так любовь становится смертью. Так женская верность оборачивается проклятием, которое ляжет на род Энея на много веков вперёд.

Действующие лица

• Дидона (сопрано). Царица Карфагена. Женщина, которая умела побеждать — пока не встретила того, кого победить невозможно. В ней борются гордость и любовь, и любовь побеждает — чтобы потом убить.

• Эней (сопрано). Троянский герой. Он не злодей и не предатель — он просто никогда не принадлежал себе. Его трагедия в том, что у него нет права на выбор.

• Ярба (тенор). Мавританский царь, явившийся под именем Арбаче. Он тоже любит Дидону. И его любовь, отвергнутая, превращается в ненависть, которая сожжёт всё.

• Селена (сопрано). Сестра Дидоны. Она любит Энея молча. Никто не узнает о её чувствах. Такая любовь — самая страшная, потому что у неё нет даже права на голос.

• Арасп (сопрано). Наперсник Ярбы. Влюблён в Селену, но тщетно. Его удел — смотреть и молчать.

• Осмида (тенор). Приближённый царицы. Голос разума, которого никто не слышит.

Краткое содержание

Акт первый. Чужие.

Карфаген только что родился. Город ещё пахнет свежей краской и строительной пылью. Дидона принимает чужеземцев, которых буря выбросила на её берег.

Среди них двое.

Первый — Эней. Он стоит в стороне, смотрит на море, которое едва не поглотило его. В его глазах — тоска по погибшей родине. Дидона просит его рассказать о падении Трои. И пока он говорит, она забывает, где находится. Ей кажется, что она слышит не слова — она слышит его душу.

Второй — Арбаче. Он называет себя послом мавританского царя Ярбы. На самом деле это сам Ярба, явившийся под чужим именем, чтобы тайно добиваться руки царицы. Он видит, как Дидона смотрит на Энея, и в груди его поднимается тёмная волна. Он ещё не знает, что это ненависть.

Селена, сестра Дидоны, тоже смотрит на Энея. Но её взгляд никто не замечает. Она привыкла быть тенью.

Акт второй. Счастье и выбор.

Дидона и Эней остаются вдвоём. Царица забывает о троне, о клятве, о долге. Она признаётся в любви. Эней отвечает взаимностью. На миг им кажется, что можно обмануть судьбу.

В этот миг входит Ярба. Он сбрасывает маску. Перед Дидоной стоит не посол, а царь, требующий исполнения обещания. Если она откажет — война.

Эней не может допустить гибели Карфагена. Он решает уйти. Долг перед богами оказывается сильнее любви.

Селена узнаёт о его решении. Её сердце разбито, но она молчит. Арасп пытается утешить её — тщетно.

Акт третий. Пепел.

Ночь. Порт. Корабли готовы к отплытию. Эней стоит на берегу.

Дидона прибегает. Она проклинает. Она умоляет. Она снова проклинает. Но Эней непреклонен. Корабли уходят в темноту.

Дидона возвращается во дворец. Приказывает сложить костёр. Говорит, что это жертва богам.

Пламя взметается к небу. Дидона бросается в огонь.

Ярба входит в Карфаген. Город горит. Царица мертва. Победа не приносит ему радости — ему нечем дышать среди пепла.

История создания

Джузеппе Сарти был человеком, который всю жизнь искал своё место и нигде не мог осесть надолго. Родился в Италии, учился у Мартини, рано начал писать оперы. В 1750-х работал в Копенгагене, потом в Венеции, потом снова в Копенгагене, потом в Петербурге, потом опять в Италии. Его жизнь — сплошная дорога.

"Покинутая Дидона" была написана во время его первого датского периода. Премьера состоялась 31 января 1762 года в Королевском театре Копенгагена. Опера предназначалась для итальянской труппы, работавшей при датском дворе, и была исполнена на языке оригинала.

Либретто напечатали с параллельным датским переводом — чтобы местная публика могла следить за сюжетом. На титульном листе значилось посвящение королеве Дании Юлиане Марии — знак того, что Сарти умел не только сочинять, но и заводить полезные знакомства.

Успех был достаточным, чтобы композитор получил заказ на следующую оперу. Но настоящей славы "Дидона" ему не принесла. Сарти оставался в тени — сперва Галуппи, потом Траэтты, потом Моцарта. Такова была его судьба.

Музыка и особенности

Сарти писал музыку яркую, театральную, немного поверхностную — но в этой поверхностности была своя прелесть. Он не лез в глубины психологии, не мучился философскими вопросами. Он просто давал публике то, за чем она приходила в театр: красивые мелодии, эффектные арии, драматические сцены.

В "Покинутой Дидоне" это слышно особенно ясно. Арии льются легко и свободно, запоминаются с первого раза. Композитор не жалеет украшений — рулады, трели, пассажи сыплются как из рога изобилия.

Но есть в этой опере и нечто большее. В сцене смерти Дидоны Сарти вдруг останавливается, сбрасывает всю эту мишуру и пишет музыку, от которой холодеет спина. Короткий миг — и снова возвращается к привычному блеску. Но этого мига достаточно, чтобы понять: он мог бы стать великим, если бы не боялся быть серьёзным.

Оркестр у Сарти богат и разнообразен. Он использует духовые не как украшение, а как полноправных участников действия. Валторны рыдают вместе с Дидоной, гобои плачут, флейты замирают от ужаса.

Известные арии и фрагменты

Акт первый

• "Я царица и я люблю" ("Son regina e sono amante") — ария Дидоны, где гордость вступает в схватку с любовью. Сарти решает эту сцену в блестящем, виртуозном стиле — его Дидона ещё не знает, чем всё кончится.

• "Среди блеска трона" ("Fra lo splendor del trono") — Ярба поёт о своём одиночестве. В его голосе — не столько ревность, сколько усталость человека, который всю жизнь получал не то, что хотел.

• "В сердце моём" ("Nel cor mi sento") — ария Селены, тихая и печальная. В этой опере, полной блеска, она звучит как напоминание о том, что боль бывает разной.

Акт второй

• "Ах, не покидай меня" ("Ah non lasciarmi no") — момент отчаяния Дидоны. Сарти даёт певице возможность показать всё, на что она способна: от нежного пиано до отчаянного форте.

• "К триумфу меня призывает" ("A trionfar mi chiama") — ария Энея, полная ложного пафоса. Он пытается убедить себя, что выбор сделан правильно, но музыка выдаёт его с головой.

• "Птичка, попавшая в силки" ("L'augelletto in lacci stretto") — виртуозная ария Араспа, требующая от исполнителя лёгкости и изящества.

Акт третий

• "Живи, гордый, и царствуй" ("Vivi superbo e regna") — прощание Энея. В музыке Сарти это не проклятие, не гнев — это усталость человека, который сделал то, что должен, и теперь не знает, зачем.

• "Плачь, моя горькая участь" ("Piangi, mio fato amaro") — предсмертная ария Дидоны. Здесь Сарти наконец сбрасывает маску и пишет музыку, от которой хочется плакать.

• Сцена смерти — оркестровый фрагмент, где музыка горит вместе с героиней.

Постановки и судьба оперы

Копенгагенская премьера 1762 года прошла с умеренным успехом. Опера понравилась придворной публике, но большого резонанса не получила. В том же году её поставили ещё несколько раз — и забыли.

Сарти уехал в Италию, потом в Россию. О "Дидоне" вспомнили только в конце XX века, когда музыковеды начали раскапывать забытые партитуры. Рукопись нашли в копенгагенском архиве — она пролежала там двести лет, никем не востребованная.

Сегодня оперу ставят изредка — скорее как исторический курьёз, чем как живое произведение. Но в ней есть что-то, что заставляет возвращаться. Может быть, этот блеск, под которым прячется настоящая боль. Может быть, эта легкость, которая вдруг оборачивается трагедией.

Интересные факты

• Джузеппе Сарти был не только композитором, но и изобретателем. Он сконструировал машину для подсчёта голосов на выборах — её испытывали в Петербурге, но так и не запустили в производство.

• В Копенгагене Сарти руководил не только оперой, но и придворным оркестром. Музыканты его ненавидели за требовательность, но играли лучше всех в Европе.

• Либретто "Дидоны" было издано с параллельным датским переводом. Переводчик, судя по всему, итальянского не знал — в тексте полно ошибок.

• Партию Энея пел кастрат, имя которого история не сохранила. Известно только, что Сарти был им недоволен и требовал заменить, но импресарио отказал — певец был любовником важного вельможи.

• В оркестре премьеры участвовали датские музыканты, которые никогда раньше не играли итальянскую оперу. Сарти учил их прямо на репетициях, ругаясь на трёх языках.

• Через десять лет после премьеры Сарти оказался в Петербурге, где подружился с Потемкиным и написал оперу на взятие Очакова. Датская "Дидона" осталась в прошлом — как первая ласточка его скитаний.

Как этот композитор обошёлся с оригиналом

Джузеппе Сарти не изменил в сюжете ни слова. Все герои на месте, все события разворачиваются так, как задумал Метастазио. Никаких новых сцен, никаких переписанных финалов.

Но он сделал нечто иное. Он одевает эту древнюю трагедию в блестящие одежды галантного стиля, заставляет её танцевать и улыбаться — и только в последнем акте вдруг срывает маску.

Его Дидона — женщина, которая до последнего не верит, что всё кончено. Она поёт виртуозные арии, она блещет, она играет — и только когда корабли уходят, понимает, что игра проиграна.

И в этом, быть может, главное: Сарти написал оперу не о смерти, а о самообмане. О том, как мы обманываем себя до последнего — и только в огне понимаем, что обманываться было нечем.